протоиерей Игорь Рябко (priest_ruabko) wrote,
протоиерей Игорь Рябко
priest_ruabko

Category:

АПОСТОЛ ФОМА - ВАТНИК БЕССМЕРТНОГО ПОЛКА


https://t.me/Kerigma_orthodox
За апостолом Фомой закрепилось прозвище «неверующий», и большинство проповедей в этот день будут сказаны о соотношении веры и знания. Я не считаю апостола Фому «неверующим». Его желание поверить в чудо через осязание ран Спасителя было связано не с неверием, а с жаждой как можно скорее увидеть своего любимого Учителя воскресшим. В этот день я бы хотел обратить внимание наших читателей на другой эпизод из жизни апостола Фомы.
Когда Спаситель решил идти в Иерусалим, Фома единственный из апостолов, который тогда сказал другим ученикам: «Пойдем и умрем вместе с Ним» (Ин. 11:16). Эта решимость дорогого стоит. Пойдем и умрем за правду, за истину, за добро, за святую любовь, за все то, что так ненавидит этот мир. Сегодня этот призыв апостола Фомы звучит как никогда актуально. Особенно в день, когда неделя об апостоле Фоме совпала с Днем Победы 9 мая. Хорошо быть со Христом на Фаворе, но вход в Царство Божие определяется местом, где ты находился во время Голгофских страданий Христа. Когда ложь, смешанная с ненавистью и злобой, тыкает свою, воняющую серой и коричневыми нечистотами, зигующую руку прямо нам в лицо, важно вспомнить апостола Фому, который готов был идти за Христом, если это понадобится, даже в глубины смерти.
У дьявола есть своя «правда», которую он пытается выдать за истину. Сейчас ему везде предоставлено слово и дана возможность учить истории, рассказывать детям «как было все на самом деле», говорить о том, что вас раньше обманывали, все было не так. Но я-то точно знаю, что живу сейчас благодаря своим дедам, которые не позволили фашистам превратить моих предков в пепел концлагерных крематориев, как это и планировалось сделать Третьим рейхом на оккупированных украинских землях.
Какое это имеет отношение к Фоме? Самое прямое. Апостол готов был иди и умереть со Христом, даже еще до конца не осознавая Кем является его Учитель. Но он был верен Ему, потому что видел возле себя Человека, на лице которого отражалась вечная Любовь и Истина. «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин. 15:13), – учил его Спаситель. Мой дед, по материнской линии, Василий был обычным школьным учителем. На войну деда призвали в самом ее начале, когда ему было немногим больше двадцати лет. Я не знаю знал ли он тогда, кто такой апостол Фома, и вообще брал ли в свои руки Евангелие. Но он смог осуществить заповедь Христа о любви самой своей жизнью. Мой дед добровольно остался прикрывать отступление наших войск у одной из речных переправ и погиб, бросившись под танк со связкой гранат. Я уверен, что перед тем, как сделать свои последние шаги в этой земной жизни, он думал не о Сталине, не о коммунистической партии и, уж тем более, не о заветах Ильича. Он думал о близких, о родном доме, о семье, о тех солдатах, которые благодаря его подвигу останутся в живых. И у него это получилось, потому что, вернувшись с войны, один из спасенных моим дедом рассказал об этом его поступке нашим родным. Никто моего деда не награждал орденом героя, не давал ему звания и награды. Это стали делать несколько позже. А в первые месяцы войны таких безымянных, безызвестных героев были тысячи.



Апостол Фома также погиб мученически за проповедь Евангелия в Индии. Он учил потомков древних арийцев о том, что Бог — это не безликий брахман, это не мертвый принцип, а Личность, которая из любви к людям претерпела Крест, страдания для того, чтобы каждого из них спасти. Не веды с их бесконечными монотонными гимнами могут дать благодать, а Евангельские заповеди и вера в Спасителя. За это апостола Фому убили. Через сотни лет друге арийцы пришли уже на нашу землю и стали убивать наших дедов, потому что они были, с их точки зрения, людьми второго сорта, недочеловеками, рабами. Убив апостола Фому, арийцы не смогли одержать победу над Евангелием, так же, как и убив наших дедов, они не смогли сделать нас рабами Третьего рейха.
Но в военной истории жизни моей семьи есть и другие примеры, говорящие о том, что обычные, простые люди, ставшие заложниками той или иной политической ситуации, всегда стараются быть людьми, а нелюди – нелюди везде и во всем. Когда мой дед по отцу Иван пошел на фронт, то долго воевать ему не пришлось. Он сразу же был ранен осколком в ногу недалеко от Полог. Спас его от верной гибели простой немецкий солдат, который спрятал деда от соотечественников в стогне сена. Этот же солдат сообщил жителям соседнего дома, о том, где был спрятан русский солдат. Те забрали его к себе и от узнали, что его дом и семья находятся недалеко отсюда, в Гуляйполе. Им удалось связаться с моей бабушкой, и та, взяв обычный сельский возок, привезла своего раненного мужа домой. Это, нужно сказать, более шестидесяти километров: тридцать километров в одну сторону ночами, и столько же обратно. По окончании войны у них родился мой отец, а через двадцать лет пришел на этот свет и я. Но если бы этот немецкий солдат не захотел спасти моего деда, то не было бы на свете ни моего отца, ни меня.




Уверен, что этот солдат не был идейным фашистом, и его скорее всего призвали в армию по повестке. Ни он, ни его родные, конечно же этому рады не были. Возможно, он ходил по воскресеньям со всей семьей в кирху, а мать, благословляя его в дорогу, просила всегда и во всем поступать по Евангелию. Я не знаю, что это был за человек и как его звали. Я знаю лишь то, что благодаря ему я сейчас живу, и то, что он, рискуя своей жизнью, спас от смерти не только деда, но и меня. Узнай о таком поступке начальство этого солдата, его бы расстреляли перед всем строем, чтобы другим не захотелось больше спасать русских воинов.
Зло живет не в национальностях. Ни украинцы, ни русские, ни американцы, ни китайцы не хотят убивать других людей. Этого хочет лишь дьявол, который живет в головах тех, кто жаждет чей-то смерти, крови, кто живет ненавистью и мечтает лишь о том, чтобы принести как можно больше страданий и горя другим людям. А головы, в которых дышит этот сатанинский дух, могут быть любой национальности.
Ошибочно думать, что иудеи, которые кричали Понтию Пилату «Распни, распни Его», «Нет у нас царя, кроме кесаря», «Кровь Его на нас и на детях наших» были простые люди, которые пришли с улицы посмотреть, что там происходит во дворе у Пилата. Нет, во двор Пилата пускали не всех, а только «своих», идейных активистов, тех, кто был верен Синедриону и готов был выслуживаться перед своими хозяевами, кто станет скакать, будет озвучивать «вопилки», которые им подскажут кураторы группы. Так создается впечатление «воли народа». Но не народ иудейский требовал смерти Христа, а идейные фанатики. Простой народ, видя, что происходит на Голгофе, бил себя в грудь и плакал. Так было и так остается до сих пор. Есть маргиналы, без стыда и совести обслуживающие потребности власти, а есть народ, который смотрит на все это безобразие, бьет себя в грудь и рыдает.
Когда Спаситель явился по Своем Воскресении Апостолам, то они стали смущаться, думая, что перед ними какое-то привидение. «Почто смущены есте и почто помышления входят в сердца ваши?» (Лк. 24:38) – спрашивает у них Христос. И только апостол Фома, впервые увидев Воскресшего Господа, сказал Ему прямо и без сомнений: «Господь мой и Бог мой» (Ин. 20:28). В этом плане неверующими можно было бы назвать других апостолов, но только не Фому, который еще до того, как на него сошел Святой Дух в День Пятидесятницы, смог увидеть в Воскресшем Спасителе Творца Неба и Земли.https://spzh.news/ru/chelovek-i-cerkovy/79654-chto-obshhego-mezhdu-apostolom-fomoj-i-dnem-pobedy
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments